МОЛИТВА ЕФРЕМА СИРИНА (читаемая в Великий пост)
Господи и Владыко живота моего!
Дух праздности, уныния, любоначалия
и празднословия не даждь ми.
Земной поклон--------
Дух же целомудрия, смиренномудрия,
терпения и любве даруй ми, рабу Твоему ( или рабе)
Земной поклон-----------------
Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя
прегрешения и не осуждати брата моего,
яко благословен еси во веки веков
Аминь.
Земной поклон--------------
Боже, очисти мя, грешную (грешного).
12 раз с поясными поклонами
И ещё раз всю молитву полностью
с одним земным поклоном в конце
----------------------------------------------
Великим постом каждый день – с
вечера воскресенья по пятницу читается
удивительная молитва Ефрема Сирина
---------------------------------------------------------------------------------------------
О молитве Ефрема Сирина
Эта молитва, принадлежащая по преданию преподобному Ефрему Сирину, особенно выделяется среди всех песнопений и молитв Великого поста. Ее наиболее часто читают в храме и вся Церковь преклоняет колени перед Владыкой и Господом в усердном молении.
Прежде чем идти к цели, надо ее себе уяснить, надо понять и то, что же нам мешает вступить на путь обращения к Богу.
Основной наш недуг - праздность. Это и наша лень, небрежность, нерадение. Мы привыкли считать, что это, хотя и грех, но не очень страшный. Кажется, стоит захотеть - и всё будет, как надо. Вся беда в том, что чем дальше, тем меньше желания и сил повернуть все по-другому. Странная лень тянет вниз, пропадает всякое желание себя приневолить, заставить вопреки всему сдвинуться с мертвой точки. Кажется, это уже невозможно, а раз так, то чего же и стараться?
Праздность - не просто один из грехов, а корень всех грехов, потому что отравляет духовную энергию у самых ее истоков. Плод праздности - уныние, в котором все учителя духовной жизни видят величайшую опасность для души. Тот, кто попал в плен уныния, видит всё только плохим и всех - только плохими. Хорошее берется под сомнение; где не видно явных изъянов, там подозреваются тайные; где только бы радоваться добру, там развивается недоверие, подозрительность, мнительность. Словом, власть уныния - власть диавола, власть его лжи. Это его стихия и он лжет человеку и о Боге (вроде того, что за все грехи Бог не простит), и о мире. Это от него наползает в душу мрак. Уныние - самоубийство души, и находящийся в этой тьме не способен видеть свет и стремиться к нему.
Любоначалие - это любовь к власти. Как ни странно, но именно праздность, лень и уныние наполняют жизнь любоначалием. Лень и уныние извращают наше отношение к жизни, опустошают нам душу, лишают жизнь смысла. Но ведь на этом нельзя успокоиться! Не получая правильного направления и должного питания, душа стремится восполнить недостающее за счет других. Не направленная к Богу душа стремится поставить в центре своё "я" (не имея других ценностей и даже не имея о них понятия) и заставить других подчиниться этому "я". Если Бог не Господь для меня и не Владыка мне, то я буду сам себе господином и всех людей неизбежно буду рассматривать только с точки зрения полезности для меня, удобства, выгоды. Уже не может быть и речи о каком-то отношении к другим, кроме желания подчинить себе, заставить считаться с собой, а если не выходит - то хотя бы тем или другим способом заявить о себе. Кто не способен командовать и властвовать, тот может ранить других безразличием, равнодушием, презрением, неуважением, неблагодарностью.
Наконец, празднословие. Высший дар - дар слова - дал Бог человеку. Но слово не только спасает, оно и убивает. Выражает правду и являет ложь. Открывает Бога и приближает диавола. Когда слово перестает соответствовать своему предназначению, оно становится подкреплением духа праздности, уныния и любоначалия. Жизнь тогда превращается в ад.
Вот это - преграда на пути к Богу, которую надо убрать. Но только Бог может это сделать. Поэтому первая часть этой молитвы - крик из глубины души о своей беспомощности. Потом мольба о том, что так необходимо на том же пути к Богу.
Целомудрие! Эту добродетель понимают как целостность человеческой природы. Эта добродетель противоположна праздности. При праздности рассеяно всё - силы, мысли; всё изломано, всё неясно, всё без конца и начала. Противоположность праздности - собранность, целеустремленность; целомудренный человек сумеет направить свои силы к ясно видимой им цели и знает ценность всего. Если говорят о целомудрии в сфере личных отношений, то потому, что именно здесь ярче всего видны изломанность, неопределенность, бессилие восстановить истинную иерархию ценностей, подчинить высшие духовные стремления Богу, а душевные движения - духовным.
Чудесный плод целомудрия - смирение. Это, прежде всего, победа правды в нас самих. Только смиренные могут жить по правде, видеть все, как есть, видеть Божие величие, доброту и любовь ко всем.
За смирением, естественно, следует терпение. "Падший" человек нетерпелив, так как не видя самого себя, он скор на суд и осуждение других. Он не видит, не способен видеть все в истинном свете, да и не допускает мысли, что он не может чего-то понять, потому считает единственно верным свое мнение. Терпение - божественная добродетель.
Чем больше мы приближаемся к Богу, тем терпеливее становимся. Он нас терпит не потому, что снисходительно к нам относится, а потому, что видит всё, что мы не можем видеть ни в себе, ни в других по духовной своей слепоте.
Наконец, плод и венец всех подвигов - любовь. Такая любовь, какую один Бог может дать. Даже малейшее приближенис к ней проверяется способностью видеть свои грехи - это первое, и не осуждать других - второе. Одно без другого - бессмысленно. Видеть грехи и даже каяться в них - мало. Кто не умеет не осуждать, тот не застрахован от самого лютого врага - гордости. Она умеет прятаться под видом ложного благочестия, сосуществовать рядом с подвигами, не боится поста. В конце концов, против нее направлено все - и целомудрие, и смирение, и терпение, и любовь. Когда это вместе объединится в душе в единое целое и вызовет самое искреннее сочувствие к согрешающему, а никак не осуждение другого, тогда твердыня адова - гордость - даст трещину. Победить ее до конца один Бог сможет в нас, но от нас требуется усилие и мы являем его, молясь молитвой преподобного Ефрема Сирина. Молитву объединить с жизнью и жизнь с молитвой поможет искреннее проникновение в богатство духовного опыта, открытого нам Церковью уже в одной этой молитве, которую с земными поклонами повторяет весь народ во всех храмах Божиих. Аминь.
Из сборника "Весна постная..."
Замечательное поэтическое переложение этой молитвы принадлежит А. С. Пушкину:
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольных бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------
Преподобный Ефрем Сирин один из великих учителей церкви IV в. Родился в Низибии, в первых годах IV в.; скончался, вероятно, в начале V в.
По сказанию его сирского жизнеописания, Ефрем был сын языческого жреца, который за обращение его ко Христу изгнал его из родительского дома.
Сам Ефрем называет себя человеком "неученым и малосмысленным"; но это сказано им лишь по смирению: его учености "удивлялся", по выражению Феодорита, Василий Великий.
В сочинениях самого Ефрема видно хорошее знакомство с произведениями не только христианских ученых, но и с "эллинской мудростью", с языческой мифологией и началами тогдашнего естествознания.
В своих проповедях Ефрем нередко говорить о пользе знания и образования, которое, по выражению его, "выше богатства".
Сочинения Ефрем еще при его жизни переведены были на греческий язык; по словам Иеронима, они читались в церквах после св. Писания, как это в древности делалось с творениями Ерма и Климента Римского.
Число его сочинений, по Фотию, простиралось до 1000, не считая составленных им и вошедших отчасти в богослужебное употребление молитв, а также стихотворений, излагавших учение церковное и положенных на народные напевы с целью противодействовать распространению ереси Вардесана.
Русский перевод творений Ефрема (московская духовная академия, 1848-53) не содержит в себе даже всех изданных его творений (всего лишь 265 заглавий).
Первое место между сочинениями Ефрема занимают его толкования на Св. Писание, дошедшие до нас не вполне.
Между экзегетами восточной церкви Ефрем занимает одно из первых мест. Особенную цену его толкованиям придает знание еврейского языка, этнографии и географии Палестины.
Гораздо ниже по достоинству догматствование Ефрема По умственному развитию церкви сирской в его время нужно было скорее элементарное изложение христианского учения, чем его спекулятивное и диалектическое истолкование; к тому же сам Ефрем по складу своих духовных сил был не столько мыслитель, сколько оратор и поэт. Из своего знакомства с "эллинской мудростью" он вынес отрицательное отношение к ней, и все свое теоретическое миросозерцание обосновывает исключительно на религиозных началах, на так называемой вере церкви, чуждаясь спекулятивного богословия.
Это охранительное, строго конфессиональное направление богословия Ефрема составляет черту, резко обособляющую его от других великих церковных учителей его времени. Даже в своих противоеретических сочинениях он большей частью не входит в ученое обсуждение еретических доктрин, а довольствуется лишь указанием на несогласие их с верой церкви и глубокой скорбью о нечестии еретиков-вольнодумцев. Лучшую часть сочинений Ефрема составляют его проповеди, особенно нравоучительные.
Он не столько доказывает, сколько высказывает свои мысли и чувства. "Сирский пророк" (название, данное ему современниками) является здесь в своей прирожденной сфере; он — истинный и настоящий оратор в христианском смысле слова. Его речи чужды искусственной конструкции и условной риторики; проповедь его часто обращается в настоящую гимнологию: бесконечное разнообразие сравнений доходит иногда до излишнего словообилия и чрезмерного аллегоризирования. Господствующий аргумент в его проповедях — умелая цитата из Св. Писания, главное содержание их — учение о жизни для Бога и в Боге.
Несоответствие действительной жизни христианского общества с христианским идеалом наполняет его душу неутешной скорбью. Он говорит о покаянии, об удалении от суеты мирской, о борьбе со страстями; изображает смерть, страшный суд, загробную судьбу грешников и праведников.
Чуждый крайнего ригоризма, он благословляет брак и семью, советует родителям заботиться о воспитании детей для жизни, о хорошем замужестве для дочерей, об определений сыновей на службу общественную и государственную.
Его проповедь покаяния не есть проповедь мрачного и безотрадного состояния духа. Он обращает мысль слушателя к христианскому учению о благости Божией; уныние выставляется им как тяжкий грех.
Одни поучения его кратки и имеют форму гномических наставлений древнегреческих философов; другие изложены в форме дооригеновской гомилии, т. е. настоящей беседы — диалога учителя с учениками; третьи представляют тип оригеновской гомилии, т. е. последовательного толкования большего или меньшего отрывка Св. Писания, перемежающегося нравоучениями; четвертые — настоящие обширные тематизованные слова (λόγοι), характеризуемые всесторонним объяснением предмета и истинно ораторским изложением.
К этой группе, самой многочисленной, принадлежат наиболее известные проповеди Ефрема.. семь слов о втором пришествии Христовом, о воскресении мертвых, о страданиях Спасителя, о кресте, о терпении, о вере, о посте, о добродетелях и пороках, о гордости.
Комментариев нет:
Отправить комментарий